Эпистемология сериала Грань. Определение знания с помощью возможных миров.

Гений или шут


злобный монстр или чудак

пьет клубничный шейк

все что он ни скажет

вызывает смех

злобный монстр или чудак

изучает труп и

у него в руке лакрица

а в другой рут бир

пусть хоть монстр но без него

ни как не обойтись

в мире технологий

он знает все пути

злобный монстр или чудак

он поправит все

что он

натворил, ведь он же гений. ну в конце концов!

он сам не знает кто он такой

гений шут или герой

он почти все забыл

все что осталось у него

так это только его сын

злобный монстр или чудак

должен жить с виной

но то, что он сделал

сделал бы любой

злобный монстр или чудак

он столкнул миры

чтобы выиграть себе сына

у слепой судьбы

Уолтер Бишоп -- гений со спорными моральными принципами. Его случайные свойства делают его или монстром Уолтернетом, злобным, но поразительно одаренным ученым и тем более опасным, или милым, слегка не в себе ученым-чудаком, сомнительное прошлое которого воспринимается как серия анекдотов и добавляет его образу только еще большее очарование. Существенно же Уолтер очень умный, он знает много, а, что не знает, может исследовать и узнать. Но что такое знание, и когда можно сказать, что человек что-то знает? В философии этими вопросами занимается эпистемология, наука о познании.

На первый взгляд может показаться, что знать что-либо -- это просто верить в то, что является правдой. Действительно, сейчас, когда я пишу эти строки, 1:57 минут времени, и я знаю это, потому что посмотрел на настенные часы, и они как раз показывают это время. Но возможно, что часы остановились, и сейчас уже гораздо позднее. В таком случае я могу воспользоваться тем же наивным определением и сказать, что я не знаю, что сейчас 1:57, потому что я верю в это, но это не соответствует реальности. Пока я не сталкиваюсь с серьезными проблемами, но философы, занимающиеся эпистемологией, -- довольно большие придиры. Они могут мне сказать, что возможна ситуация, опровергающая мое наивное определение знания. Что, если часы остановились ровно двенадцать часов назад, а я просто случайно посмотрел на них в то самое время, когда они показывали его правильно? Можно ли сказать, что я действительно знаю время? Условия определения соблюдены: я верю в то, что сейчас 1:57, и, действительно, это так, но, остановись часы позже или раньше, то я бы ошибался. Такое "знание" не назовешь настоящим знанием, которое можно использовать хотя бы для того, чтобы вовремя выйти из дома и успеть на деловую встречу. Случайно мне повезло, но в других обстоятельствах это могло бы привести к неприятностям. То есть, нам необходимо изменить определение, чтобы убрать возможность такого случайного знания. Более того, -- скажет эпистемолог, -- как можно быть уверенным в правильности определения времени по одному взгляду на настенные часы, если нельзя исключить возможность того, что они уже остановились некоторое время назад? На что можно возразить, что, если прислушаться, можно услышать тиканье часов. Значит, они идут и не останавливались. Но бывают ситуации, -- возразит эпистемолог, -- когда механические часы останавливаются, а потом опять начинают идти, как ни в чем не бывало. Я склонен считать это предположение уже слишком маловероятным, но полностью исключить его невозможно. Такова сила эпистемологии, когда она подвергает сомнению то или иное знание. Если придерживаться такого скептического взгляда, как это, например, делал известный философ Юм, то выясняется, что человек не способен знать практически ничего. Он только может быть уверен в тех ощущениях, которые в данный момент испытывает, ему может быть холодно или тепло, может быть, он видит какую-то цветовую картину, как ему кажется, на экране компьютера, ощущает подушками пальцев вроде бы кнопки клавиатуры,. -- но он не может быть уверен, что он сидит за компьютером.

Есть даже возможность того, что я вообще не смотрел на настенные часы, а галлюцинирую или блуждаю в виртуальной реальности, а на самом деле я нахожусь на отдаленной планете, где время измеряется совсем не в часах и минутах. Или в версии 17-го века, принадлежащей Рене Декарту, могущественный демон может внушать мне то, что очень далеко от реальности. В таком случае вопрос о точности знания времени становится вообще смехотворным. И эти возможности нельзя полностью отмести, хотя они и кажутся совсем малоправдоподобными. Но все же люди склонны считать, что они знают не так уж мало. Я знаю, что у моего соседа есть собака. Я знаю ее породу -- ирландский терьер. Я знаю, что сегодня идет дождь. Я знаю, что сейчас я печатаю на компьютере. Каким же образом определить знание, чтобы учесть то, что подсказывает нам здравый смысл?

Решение, предложенное Дэвидом Льюисом, заключается в том, чтобы считать, что я знаю, что сейчас 1:57 в том случае, если,

во-первых,, во всех более или менее разумных возможных мирах, где точно такой же я вижу, что на часах 1:57, слышу тиканье часов (те есть, чувственные ощущения и память точно такие же, как в реальности), было действительно 1:57, и,

во-вторых, можно было каким-либо образом выделить эти более или менее разумные миры.

Первое требование дает возможность разобраться с примером, когда я случайно посмотрел на остановившиеся часы в то самое время, когда они (два раза в сутки) показывали его правильно. Действительно, есть возможные миры, мало отличимые от реального, где я посмотрел на часы в 1:56, 1:58 или 1:59, и где остановившиеся в 1:57 часы показывают время неправильно. Следовательно такое случайное знание по определению Льюиса уже знанием не называется. Это как раз то, чего мы и добивались. Первая часть усовершенствованного определения позволяет избавиться от случаев, которые по наивному определению ошибочно считались случаями знания. Вторая часть пытается оградить те случаи, которые действительно разумно считать случаями знания, от нападок скептиков, подвергающих сомнению любое знание вообще. В число более или менее разумных возможных миров, где определяется время по настенным часам, я, например, не склонен включать те, где часы останавливались, а потом снова пошли, а тем более, -- мир, где я в отдаленной галактике плаваю в баке с раствором наподобие того, который стоит в лаборатории Уолтрера, и подключен к системе виртуальной реальности, которая заставляет меня думать, что я нахожусь на Земле и смотрю на настенные часы.

Теория Льюиса не была бы теорией, если бы оставляла на усмотрение каждого человека, какие из возможных миров он может проигнорировать, когда речь идет о его знании. Тогда тот, кто меньше всего понимает, знал бы больше всех других. Например, тот, кто проигнорировал бы возможность того, что часы могли остановиться, по определению "знал" бы время, а тот, кто учел бы эту возможность, не "знал" бы время. Тот, кто не понимал бы, что существует возможность очень сильного и никогда не случавшегося наводнения на Ниле, "знал" бы, что плотина абсолютно безопасна, а тот, кто в результате многолетних исследований учел бы опасность такого экстремального варианта не "знал" бы. Для устранения этого недостатка Льюис предложил систему правил, определяющих в каких возможных мирах человек должен убедиться в правоте своего знания, чтобы действительно знать, а какие можно исключить из числа более или менее разумных миров.

Естественно, хотелось бы всегда игнорировать возможность того, что я нахожусь в виртуальной реальности или что меня дурачит могущественный демон. Для этого служит правило, что я могу доверять своим ощущениям. Если я вижу часы, слышу их тиканье, то мне надо убедиться в своей правоте только в тех мирах, где действительно часы висят на стене. Из тех миров, которые нельзя проигнорировать, наиболее важными являются реальный мир и миры на него похожие. Правильность того, что я знаю в реальном мире, обеспечивает выполнение нашего первоначального наивного определения знания как веры в то, что является правдой. Включение похожих миров ограждает знание от случаев случайного совпадения того, во что я верю, с истиной. Существуют и другие правила, но для того, что мы собираемся делать, они нам не понадобятся. А мы собираемся определить, что же в действительности знает Уолтер, и как это связано с причинными связями межу двумя параллельными вселенными Грани. Для этого нам потребуется понять, чем отличаются интуиция, эзотерическое знание и научное знание.

Философия сериала Грань (Fringe). Парадокс Питера 3.

Неизвестный друг

может покривлю душой если скажу
что нашла проводника  
в том, кто лучше чем другие
мог понять меня всегда

был ли он со мной незримо
или был игрой ума
только знаком в лабиринте    
где я не могла пройти сама

не могу сказать, что он был мне
путеводною звездой
он, рожденный под другими
по ночам
мне мерцавшими тогда

он совсем не поцелуем
смог прервать мой страшный сон
не слезой, с щеки упавшей
а тем,
как спокойно  рассуждал


когда была одна без проводника
он был в моих мыслях
когда в лабиринт преград
увлекла игра
он навстречу вышел
он для меня тогда неизвестный друг
в путь домой зовущий
прервал долгий страшный сон рассуждая вслух
Голосом беззвучным


Теорема Наблюдателя и парадокс Питера.

Можно доказать, что в сериале Грань для предотвращения конца света требуется, чтобы Наблюдатель случайно отвлек внимание Уолтернета в ключевой момент его попыток найти формулу лекарства для Питера.. Эта теорема, которую назовем теоремой Наблюдателя, использует не сослагательное следование >, а логическое следование или импликацию:

(6) Если неЕ, то неВ.

Доказательство для тех, кому интересно:

По модус толленс из   (4) и того, что неЕ,следует:
не(неА и D).
 Тогда либо не(неА), либо неD (Если не выполняется "и то и другое истинно", то что-то из них ложно. Все просто, но это правило тоже имеет название -- закон Де Моргана).
не(неА) -- то же, что просто А (это правило в  логике называется двойным отрицанием), но мы знаем из (5), что это не так.
Тогда неD.
По модус толленс из неD  и (3):
неВ.
Доказательство началось с того, что нам известно неЕ. В результате мы получили неВ, значит (на самом деле, тоже по правилу, называемому условным доказательством, но понятно и так):
Если неЕ, то неВ.


Что же  можно узнать из теоремы Наблюдателя нового? А вот что: без его вмешательства судьба вселенных Грани не определена..  Наблюдатель не принадлежит никакому из параллельных миров, не подчиняется законам времени. Он путешествует во времени, появляется там и тогда, где и когда ему требуется. Но он  не бог и может ошибаться. И, как у людей, в его ошибках может быть больше пользы, чем ему кажется. Наблюдатель Сентябрь признается своим собратьям в том, что случайно отвлек Уолтернета в решающий момент получения формулы лекарства для Питера. Потом он исправляет ошибку тем, что спасает перешедших портал и утонувших в озере Уолтера и Питера. Но уже позже он предупреждает подразделение Грань о том, что нахождение Питера в мире Уолтернета угрожает глобальной катастрофой. Таким образом, он в конце концов признается, что его "ошибка" оказалась полезной. Питер не должен быть выжить в мире Уолтернта, несмотря на то, что это казалось Наблюдателю вполне возможным, потому что это означало бы неизбежную гибель для обеих вселенных по (4) и (5).
В данном случае можно говорить о фатализме. Фатализмом философы древности называли необходимость того или иного события в будущем, когда ничто не может помешать этому. Греческому философу IV века до н. э. Диодору Крону принадлежит так называемый Мастер Аргумент в защиту фатализма. Когда отчаянный романтический герой пренебрегает опасностью для жизни на том основании, что ему уже суждено судьбой погибнуть в другом будущем бою, его называют фаталистом. Он доверяет свою жизнь Судьбе.
Сверхспособности Наблюдателя делают его незаменимым орудием Судьбы. Если Судьбе угодно спасти обитателей миров сериала, кто лучше Наблюдателя может исправить положение? Судьба проводит свою волю по отношению к Питеру через Наблюдателя, понимает ли последний это или нет. Но в таком случае Питер оказывается оказывается избранником судьбы. Его жизнь не подчиняется законам случайности, как жизни обычных людей. Он отсутствует в мире Уолтернета существенно, потому что при любых обстоятельствах Судьба найдет, как это сделать. Но, с другой стороны, он существует в ближайшем мире Уолтера, а по определению существенных свойств они выполняются во всех близких мирах. Этот парадокс, назовем его парадоксом Питера, приводит к его исчезновению в конце третьего сезона.

Философия сериала Грань (Fringe). Парадокс Питера 2.

Наблюдатель


когда не избежать

глобальных изменений

с ужасным скрипом гнется в жесть

само пространство-время

когда еще герой

не принимал решения

но он уже судьбой

был выбран, чтобы стать мишенью

он там стоит просто молча без слов

и, невозмутим, как игрок в покер, смотрит на флоп

наблюдатель хода времени

беспристрастный как судья

или мальчик за фигурой

из конструктора судьбы

он там где беда

не дай бог повстречать его

он даже не снимет шляпы когда

весь мир пойдет к чертям

все пойдет к чертям

где он там всегда беда

но что же если он

один может вам помочь

изменить свою судьбу

Высказывания, с которыми мы будем иметь дело таковы:

(А) Уолтер и Белл не узнали о существовании параллельного мира и не начали его изучение,

(В) Наблюдатель не появился в лаборатории Уолтернета в тот самый момент, котода он мог получить формулу лекарства для Питера,

(С) Уолтер не подсмотрел формулу необходимого лекарства для Питера сквозь свой прибор для наблюдения параллельной вселенной,

(D) Питер существует в мире Уолтернета,.

(Е) Конец обоих миров сериала неотвратим.

Все эти высказывания, кроме, возможно, последнего, неверны в мире сериала,. Они как раз хорошо подходят для использования в сослагательном варианте. "Если бы А" будет сокращением "Если бы Уолтер и Белл не узнали о существовании параллельного мира..." Условное предложение "Если бы Улотер и Белл не узнали о существовании параллельного мира..., то Наблюдатель не появился бы в лаборатории Уолтернета в тот самый момент, когда он мог получить формулу лекарства для Питера", -- записывается еще проще:

A>В.

Это высказывание никак нами не доказано и, скорее всего, неверно.. Действительно, с первого взгляда ничто не помешало бы Наблюдателю посетить Уолтернета в любой момент времени, независимо от того, узнал ли Уолтер о существовании параллельной вселенной.

Не так сложно составить правильные или, как говорят, истинные формулы из набора. Например,

(1) А>C,

(2) C>неD.

Здесь неD -- сокращение "D ложно". Точно так же, как, когда мы пишем просто C, это обозначает "C истинно".

(1) говорит о том, что если бы Уолтер с напарником не узнали бы о существовании параллельного мира, то он никак не смог бы следить за тем, что там происходит, а тем более, настолько детально, чтобы увидеть необходимую формулу лекарства. (1) не нуждается в доказательстве и истинно. Формула (2) тоже не нуждается в доказательстве. Действительно, если бы Уолтер не подсмотрел рецепт, пропущенный Уолтернетом, то участь Питера была бы предрешена, и он бы не существовал в мире Уолтернета..

Важно еще раз подчеркнуть для тех, кто знаком с обычным логическим следованием или импликацией из логики высказываний, что > и импликация только похожи друг на друга, но совсем разные вещи. Импликация -- это сокращение конструкции "если ..., то". Формулы же (1), (2) записывают в сокращенном виде сослагательные предложения "если бы, то... бы...."

Импликация, например, обладает свойством транзитивности. Если мы знаем, что: "Если X, то Y" и "Если Y, то Z", -- то мы можем доказать, что "Если X, то Z". Но, если присмотреться к формулам (1), (2), то по транзитивности было бы

А> неD,

но это не обязательно так. Здесь все зависит от Наблюдателя. Если он не отвлек бы Уолтернета в критический момент или даже вообще не пришел бы к Уолтернету в том случае, если бы два параллельных мира продолжали существовать отдельно, то Питер остался бы жив. Такой вариант развития событий невозможен в ситуации (2). Надо только вспомнить, что истинность предложений с > определяется не в том мире, где находится говорящий, а в наиболее похожем на мир говорящего, где выполняется первая часть сложноподчиненного условного предложения, то есть часть, начинающаяся с "Если бы". .В случае (2) правильность формулы определяется в возможном мире, где произошло все то же, как в сериале, но только по той или иной причине Уолтер не смог подсмотреть, как Уолтернет проводил свои эксперименты и Наблюдатель отвлек его.

Сослагательное следование > нарушает еще множество других правил обычной логики высказываний, перечислять которые не имеет смысла. Более важно, что есть одно, которое не нарушается.

(правило Модус Толленс) Если известно, что X>Y и неY, следовательно, неX.

Это правило в варианте "обычной" логики высказываний известно еще со средних веков, а, возможно, и ранее. Еще раз, правило Модус Толленс

помогает в том случае, если известно, что, если бы было X, то было бы Y, а также известно, что Y неверно в реальном мире. В таком случае по Модус Толленс можно доказать, что и X неверно. Например, если точно известно, что теннисист Дима выиграл бы матч, если бы не случилось ничего непредвиденного (например, если его соперник значительно слабее), но в действительности он не выиграл, то можно сделать вывод, что случилось что-то непредвиденное..

Еще два верных (истинных) высказывания:

(3) В>D

(4) (неА и D)>E,

(5) неА .

С (3) все ясно. Если бы Наблюдатель случайно не отвлек Уолтернета, то тот вылечил бы сына без помощи Уолтера, и Уолтер не стал бы вмешиваться.

Доказать (4) можно только из логики событий и характеров сериала. неА значит, что Уолтер все-таки узнал о существовании параллельного мира и начал его исследование, и события покатились тем курсом, которому следуют события в сериале. Но если одновременно Питер выжил в мире Уолтернета, то (4) -- это только констатация того, что Уолтернет, видя разрушения, наносимые его миру и придерживаясь своей теории, что для решения проблемы достаточно уничтожить мир УолтераУолтернет не был бы тем безжалостным негодяем, каким он является в сериале. Да, скорее всего, решение покончить с целой вселенной в этом случае далось бы ему нелегко, но его план спасения был бы тем же, и, в конце концов, под давление страдания людей из его мира, он вынужден был бы принять такое же решение.

Что касается (5), то здесь имеется в виду более сильное утверждение, чем то, что Уолтер открыл параллельный мир в действительности. Это и так известно из сериала. Тут снова вступает в действие наше понимание того, что два параллельных мира в Грани наиболее близки друг к другу относительно любого значимого сослагательного отличия из тех, которые показаны в сериале. Таким образом, набор отличий мира Уолтера и Уолтернета можно считать минимальным. Проще говоря, если мы спросим, каким был бы мир Уолтера, если бы там не разбился в свое время дирижабль Хинденбург, то ответом будет мир Уолтернета. Если мы спросим, какой была бы Оливия, если бы она не подвергалась экспериментам с кортексифаном в детстве. ответом будет Фоливия. Теперь, если спросить себя, каким был бы мир, Уолтера, если бы он не нашел параллельную вселенную, то ответом будет мир Уолтернета. Логика здесь такова: для того чтобы Уолтер не стал проводить опыты с наркотическими веществами, было бы необходимо кроме отсутствие напарника еще некие социальные изменения, которые отвернули бы его от этого предосудительного занятия, и такие изменения могли были быть вызваны развитием дирижаблестроения и т.д. С другой стороны, для того, чтобы Уолтернет открыл параллельную вселенную, было бы необходимо использование наркотических веществ, наличие напарника и все то другое, что мог бы дать только мир Уолтера. Вывод таков -- если бы Уолтер не открыл параллельную вселенную, от был бы Уолтернетом, а Уолтернет был бы Уолтером. Тогда Уолтернет открыл бы параллельную вселенную. Картина бы не изменилась, а просто две вселенные поменялись бы местами. Поэтому мы констатируем, что неА, то есть, Уолтер открыл параллельную вселенную, и, пользуясь уже известной нам терминологией, образовавшаяся связь между двумя мирами – существенное свойство. 

Философия сериала Грань (Fringe). Парадокс Питера 1.

Если бы



с детства мы привыкли
всегда так говорить
когда все наперекосяк:
"если бы все изменить!" и
"если б только раньше знать!"

и когда в  конце концов мудрость лет
убелит нам виски
также детям мы твердим:
"а я бы так не поступил..."

кто-то скажет: в мире царствует  любовь
кто-то царством технологий
захочет назвать наш бедный мир, но я бы так
сказал бы: наш мир -- мир вечных "если бы"
"я бы на твоем бы месте" и "если бы только все вернуть назад"

если бы уносит нас в мир, где юноши мудры
девушки не залетают
а старики всем еще нужны
в этом чудном мире
одна проблема, что всегда
существует тот, кто хочет
прожить за вас поумней вашу жизнь

с детства мы привыкли
всегда так говорить
когда все наперекосяк:
"если бы все изменить!" и
"если б только раньше знать!"

и когда в  конце концов мудрость лет
убелит нам вески
Будь я на вашем месте, - детям мы твердим
то я бы так не поступил!
если бы все все вернуть
если все вернуть
если все вернуть опять назад



С Питером Бишопом связано множество загадок в сериале Грань. Он может запускать Машину Страшного суда. Он живет во вселенной, где не родился, и родился в том мире, которого совершенно не знает. И, наконец, почему он исчезает в конце третьего сезона?
Его двойник из "нашего" мира погиб в семь лет от генетического заболевания, найти лекарство от которого не под силу было даже его родному отцу Уолтеру. Обладая более продвинутыми медицинскими технологиями, Уолтернет скорее всего вылечил бы своего сына Питера, если бы не череда событий, начатая открытием портала между мирами.
Почему Уолтернет обладал лучшими технологиями -- это другой вопрос, но это -- неоспоримый факт. Достаточно вспомнить, что основным источником идей Уолтера и Белла для Массив Дайнемикс был банальный промышленный шпионаж в параллельном мире,  Похоже, это связано с тем, что в том мире дирижабли победили авиацию в борьбе способов передвижения по воздуху (действительно, одно время существовала такая дилемма: аппараты легче воздуха или аппараты тяжелее воздуха). Та проблема, которая привела к возгоранию Гинденбурга, оказалась впоследствии легко решаемой.  Достаточно было наполнять  дирижабли не водородом, а гелием. Но в нашем мире этот вид  воздушного транспорта уже дискредитировал себя и не смог подняться на прежнюю высоту.  Дирижабли существенно проигрывают авиации в плане военного использования. Войны двадцатого века в мире Уолтернета могли сложиться совсем по-другому. Если бы в результате общество стало менее милитаризированно по сравнению с нашим (или с миром Уолтера), то вполне возможно предположить, что там большее развитие получили мирные технологии: медицина, химия (приоритет Уолтернета в разработке "янтаря"), компьютеры и вычислительная техника (уже в восьмидесятых там существовали мобильные телефоны).
Вернемся к Питеру, который мог бы быть вылечен Уолтернетом, если бы не вмешательство Наблюдателя по имени Сентябрь. Уолтер, уже потерявший своего сына, наблюдает за попытками Уолтернета синтезировать лекарство для Питера и обращает внимание на то, что Уолтернет, отвлеченный Наблюдателем, пропускает ключевой момент в своих экспериментах. Тогда он принимает решение вмешаться лично и, пройдя сквозь портал, соединяющий параллельные миры, вручить Питеру лекарство, автором которого должен был бы считаться Уолтернет, если бы не неуданое стечение обстоятельств. Уолтер, как это случалось уже много раз, попросту украл идею из параллельного мира, но в данном случае его помыслы благородны, ведь ни о каком похищении Питера еще не идет и речи.
Наша цель --  разобраться в том, какие нити связывают Питера и возможный конец одного или обоих миров в сериале. Для этого надо найти самые существенные моменты сюжета и проанализировать их с точки зрения семантики возможных миров. Возможно, так удастся получить информацию, которую пропускает не вооруженный философским методом глаз зрителя. Философы часто анализируют наборы высказываний. Иногда они пытаются показать, что какие-то вполне правдоподобные высказывания взятые вместе приводят к противоречию или парадоксу, таким образом ставя под сомнение верность одного из высказываний. Пример этого -- знаменитый парадокс философа 18-го века Дэвида Юма о том, что, если
бог бесконечно добр
и  всемогущ,
но в мире существует зло,
то бог не может существовать.
Это один из наиболее удачных аргументов атеистов, который часто можно встретить в литературе и, конечно, в наше время в кинематографе. Главный герой под напором ударов судьбы или злого рока теряет веру. Но многие другие философы пытались показать, что этот аргумент не решает вопрос о существовании бога окончательно, так как при близком рассмотрении этот набор высказываний не приводят к противоречию. По мнению Алвина Плантинги, например, бог не может ограничивать свободу выбора человека, а, значит, каждый раз принимая решение мы выбираем тот возможный мир, в котором будем существовать. Бог не властен выделить тот один из множества возможных миров, где все люди принимают только те решения, которые приводят к добру, если только он не сделает из людей роботов без свободы воли.

Философия сериала Грань (Fringe). Супергерои и счастье.

Отчим Оливии был военным и его, как это часто бывает с военными, переводили из части в часть. Из-за этого Оливия провела свое детство в Джексонвиле во Флориде, где проводили свои бесчеловечные эксперименты над детьми Уолтер и его партнер Белл. Оливия была в числе тех детей, которым давали экспериментальный препарат и показала наличие паранормальных способностей, которые впоследствии уже в подразделении Грань проявились в ее умении проходить между параллельными мирами. Она стала избранной, но психологическая травма, полученная в детстве отразилась на ее характере. Ее отчим бил свою жену, и во время одной из таких сцен насилия Оливия стреляла в него. Мать Оливии, скорее всего умерла, когда дочери было четырнадцать лет. Похоже, что всего этого избежала Фоливия. Ее мать до сих пор живет в доме под Нью-йорком,  и Фоливия никогда не была в Джексонвиле, следовательно, не подвергалась экспериментам с кортексифаном. Тем более, что в своем мире Уолтернет не разрабатывал кортексифан и узнает о нем только после изучения нашей Оливии у себя в лаборатории. Фоливия производит впечатление человека, довольного своей судьбой, и она счастлива в личной жизни, по крайней мере, до того, как оказывается вовлечена в План Уолтернета.

Для Оливии и Фоливии сверхспособности и счастье не являются существенными свойствами. Существенными свойствами кого-то или чего-то называются такие свойства, которыми обладают все двойники  этого существа или предмета в наиболее близких возможных мирах (мы, конечно, склонны считать, что, мир Фоливии максимально близок к миру Оливии). Не существенные свойства -- случайны. Те качества, которыми не обладает сущность в своем мире, но которыми обладает ее двойник в близком возможном, называются перенесенными.  Например, трудоспособность Оливии, ее обязательность, ее вовлеченность в проект Грань, качества,  которые разделяет с ней Фоливия, насколько мы можем судить из сериала, -- ее существенные свойства. Ее сверхспособности, замкнутость в результате психологической травмы в детстве, ее проблемы в личной жизни, которые не присущи Фоливии, не могут считаться ее существенными свойствами. А жизнерадостность, общительность, счастье в личной жизни -- перенесенные свойства Оливии, не присущие ей, но присущие ее близкому двойнику Фоливии.

Суммируя, сверхспособности и счастье (в отличие от свойств характера, таких как целеустремленность, доброта, ум и т.д...) -- не существенные свойства определенного человека, а случайные, имеющие тенденцию теряться в близких возможных мирах. Фантастические супергерои все случайны. Человек-паук и Доктор Манхеттен среди многих прочих -- результаты случайности во время эксперимента. Супермен  случайно занесен в наш мир из своего, где он не считался бы суперменом. Другие супергерои, вроде Бэтмена, не обладающие неуязвимостью Супермена и полагающиеся на достижения современных технологий, могут выжить только не существенно. В большинстве миров, близких к их фантастическому миру, они не протянули бы и одной серии. 

Те же рассуждения приложимы к свойству быть счастливой. Детей учат, что если они будут хорошими (или старательными, или послушными), то у них будет все хорошо. Наивная вера в это проникает в сознание взрослых, приводя к тому, что, когда они сталкиваются с неприятными случайностями, которыми жизнь имеет тенденцию одаривать нас в самый неподходящий момент, они теряются и недоумевают: Почему это произошло со мной? Разве я был плохим, не старательным, или не уважал общепризнанный порядок? Боюсь. что ответ на их вопросы, который дает семантика возможных миров, больше озадачивает, чем успокаивает. Те, кто достоин счастья в силу своих душевных качеств, обладает им перенесенно. Где-то среди близких возможных миров в полной гармонии с миром живет их двойник, который пожинает плоды их моральных и прочих трудов. 

Чем же тогда успокоиться хорошим неудачникам? В одном фильме главная героиня говорит на своей выпускной церемонии: "Нам твердят с детства, что все будет хорошо. Это ложь! Случается всякая дрянь. Все не будет хорошо, но ..." После "но" она утверждает, что жить в одиночестве необязательно, всегда найдутся люди, желающие помочь. Пусть они не будут в состоянии сделать  "все хорошо", но они могут быть рядом, сделать жизнь значимой, вывести из отчаяния и уныния. После "но" можно вставить любой вывод из существенных свойств данного человека, не зависящий от случайных обстоятельств. Тот, кто действительно хочет заниматься каким-то делом или построить какие-то отношения с окружающими людьми, в состоянии начать или продолжить свои занятия и получать от этого удовлетворение. Успех и счастье в отношениях -- другое дело. Успех и другие случайные свойства доступны подавляющему большинству людей только в перенесенном виде. Мы пришли к тому же, чему  без объяснения учит йога действия. Значит,  рассматривая параллельные миры сериала как близкие возможные, мы, по крайней мере, не так уж далека отклоняемся от правды.

Фоливия, не обладая сверхспособностями, тем не менее, работает в отделе Грань в своем мире. Она стремится, также как и Оливия в своем, помочь предотвратить последствия столкновения миров. Оливия, не счастливая в личной жизни, делает все, чтобы спасти своего любовника Скотта, когда тот оказывается в критической ситуации в результате взрыва в химической лаборатории. Хотя поправившийся в  усилиями Уолтера Скотт ведет себя неоднозначно и даже предпринимает попытку убить Оливию, она находит в себе силы примириться с его призраком и символически принимает от него обручальное кольцо . Оливия заслуживает счастья, но обладает им только перенесенно. Поставим такой вопрос: Каждый ли человек может быть счастлив или быть супергероем перенесенно? Ответ сериала -- нет. Требуются существенные свойства, которым не каждый обладает. Для супергероев требуется, по крайней мере, желание помогать людям, для счастливого человека -- свойство, которое для простоты назовем умением любить. Вполне возможно, также, что, как в случае Оливии,  эти свойства взаимосвязаны.

Даже если бы все люди были перенесенно счастливы и перенесенно супергероями, это не значит, что все они были бы таковыми в одном и том же мире, сколь-нибудь близком к нашему. Близость миров определяется их похожестью, а для реализации всеобщего счастья потребовались бы миллиарды взаимопереплетенных отклонений от нашего реального мира. Такой мир уже совсем не был бы похож на наш. Следовательно, какой бы большой список условий мы ни поставили после "если бы..." в сослагательном предложении, заканчивающемся ".., то все люди были бы счастливы", такое высказывание не было бы истинным, так как не выполнялось бы ни в каком близком к нам мире. Философ сказал бы, что мир, где все счастливы, выходит за пределы досягаемости нашего мира. Аналогично,  если бы Палыч сказал бы, что теннисит Дима мог бы выиграть встречу, если у него были бы крылья, и он мог летать по площадке, то такой совет нельзя было бы считать правильным, потому что ни в какой ситуации из прошлого опыта Палыча ничего похожего не встречалось, следовательно у него нет никаких оснований делать подобное заявление.  Итог --

печальная новость для  тех, кто верит в утопическое общество всеобщего счастья.

Философия сериала Грань (Fringe). Возможные миры.

Оливия и Фоливия


целый мир
на их похожий
где все чуть-чуть не как у них
там тоже есть и порт  и город
залив, но в его центре вихрь

и там все небо в дирижаблях
и не взрывался Гинденбург
там кто-то жив из тех, кто умер
и ее мать и лучший друг

ее двойник она счастливей
ее жизнь летит стрелой
никогда
не знала страхов
и сомнений избранной
и та другая здесь, чтобы
отнять все то, что ей осталось
всех, кто стал ее друзьями
и кто мог бы стать ее судьбой

один из этих двух миров
исчезнет
и все зависит он нее опять  
как ей бороться с двойником
счастливым
той, кто привыкла от любви бежать?

Олвия и Фоливия -- две возможных судьбы одного человека. Или, как сказал бы философ, занимающийся модальной логикой и семантикой возможных миров, Фоливия -- двойник (аналог) нашей Оливии, только живущий в мире, чем-то отличающемся от нашего. Параллельный мир, в котором живет Фоливия, конечно, не ограничивается городом Бостоном или земным шаром, а включает в себя целую вселенную, во многом  полностью соответствующую нашей. Для все тех, кто хорошо знаком с  фантастическими текстами и фильмами, посвященными путешествиям в параллельные миры, это уже давно привычно. Неожиданным для многих может быль тот факт, что современная философия тоже занимается этими мирами, называя их возможными. Все, что можно вообразить, любые чудеса и нарушения законов физики в параллельной вселенной представляют собой возможный мир, заслуживающий внимания философа. Но миры, более похожие на наш или, как говорят, более близкие к нашему, имеют приоритет в решении философских проблем. Возможные миры оказываются очень полезными во многих областях философии: при изучении того, что необходимо, что возможно и что случайно (модальная логика, получившая свое начало  в трудах Сола Крипке и Яако Хинтикки), в эпистемологии и философии науки (Яако Хинтикка, Дэвид Льюис и др.), в философии религии (само понятие "возможного мира" задолго до фантастов было введено известным ученым и философом Лейбницем, который пытался с его помощью разрешить вопрос о моменте сотворения мира).
Хорошая новость для поклонников сериала "Грань" здесь в том, что вопросы, поднимающиеся в сериале могут иметь применение в реальном мире. Для философии, в свою очередь, мир сериала -- уникальная возможность проанализировать вполне правомерные возможные миры, созданные талантом съемочной группы Грани. В частности, можно посмотреть, что нового мы можем узнать о сериале из теории Льюиса-Сталнакера об определении истинности сослагательных высказывани (counterfactuals), и какие неожиданные выводы это нам позволит сделать.
Допустим, кто-то из нас задастся вопросом: Что было бы, если бы дирижабль Гинденбург не взорвался во время посадки в 1937 году после беспрецедентного перелета из Германии в США,  унеся жизни более 30 пассажиров и членов экипажа и похоронив под своими обломками главу компании Цеппелин? Наверное, скажет он, дирижабли, наполненные водородом, не были бы запрещены в Германии, а успешный перелет Гинденбурга вызвал бы значительный интерес к этому способу воздушного сообщения в США. Тогда, решил бы этот заинтересованный человек, это могло бы оказать негативное влияние на развитие технологии полетов аппаратов тяжелее воздуха, то есть полностью изменить мир воздушных сообщений, например, сделав комфортабельный межконтинентальный полет за 70 часов нормой. В конечном счете, в смысле комфорта пассажиров, даже современные авиалайнеры уступают дирижаблям. Скорее всего, технологические изменения привели бы к определенным социальным и историческим. Для этого даже не потребовалось бы вмешательства также хорошо известного любителям фантастики эффекта бабочки.
Если бы этот человек поделился всеми этими своими соображениями с окружающими, то некоторые из них, настроенные прагматически, могли бы указать ему на то, что его интерес является праздным. Действительно, во-первых,какое это имеет отношение к реальности, и, во-вторых, как мы можем узнать, на самом ли деле так  бы все сложилось, то есть каковы критерии истинности сослагательных высказываний? Может быть, следующий дирижабль, построенный фирмой Цеппелин, взорвался бы еще в более скандальной ситуации, и ход истории не изменился?  Еще критики могли бы вспомнить, что "история не знает сослагательного наклонения". Но, как оказывается при более внимательном рассмотрении, критика прагматиков ошибочна.
Вопросы и утверждения о возможном,  со словами "если бы ..."  не могут считаться праздными, хотя бы потому, что с их помощью ученые проводят так называемые мысленные эксперименты, без которых не обходится ни наука, ни .  Мы займемся эти через минуту, а пока надо остановиться на терминологии. В англоязычной философской литературе такие высказывания имеют название counterfactual или past subjunctive. Грамматическое значение этих терминов, описывающих один из многочисленных вариантов условного наклонения в английском языке, заключается в том, что предполагаемое действие не имело места в реальности.  Когда философы используют термин counterfactual, они хотят оставить возможность того, что предполагаемое событие все-таки имело место в действительности, таким образом, ослабляя требования грамматического определения термина. Наиболее успешные известные мне попытки перевода на русский язык,  "контрфактичкский" и "противофактический", имеют оттенок значения жесткого противопоставления фактам, что, надо сказать, серьезно отличается от "несоответствия фактам". Тут на помощь можно призвать старого знакомого из русской грамматики "сослагательное наклонение", которое уже подразумевает наличие частицы "бы" и лучше передает значение несторогой ирреальности.
Так вот, определившись с терминологией, мы хотим узнать, в чем же польза сослагательных вопросов и сослагательных высказываний. Перефразируя, несколько важна "крепость заднего ума"? Если бы человек мог проверить все возможности решения той или иной проблемы, то ему не было бы необходимости задаваться сослагательными вопросами. Но даже в постоянно повторяющихся ситуациях, в течении человеческой жизни нельзя перебрать все возможности ответной реакции . Это типичный случай "учиться на собственных ошибках", но, о чем зачастую забывают, обучение на ошибках предполагает анализ своих промахов. Теннисист Дима проиграл встречу по теннису, и его тренер Палыч говорит ему, что если бы Дима чаще применял укороченные удары и подавал под левую руку противнику, то мог бы выиграть. Можно ли сказать, что здесь несущественно сослагательное наклонение, а Палыч просто на основании своего опыта велит ученику в следующий раз делать именно так, то есть можно ли сказать, что ни Диму, ни Палыча не интересует правдивость сослагательного высказывания тренера? Скорее всего, нет. Каков бы ни был опыт тренера, как много учеников, похожих по стилю игры на Диму, он не воспитал и как много их игр с противниками, похожими на сегодняшнего противника Димы, он не видел -- все же существуют отличия, присущие именно Диме, его сопернику, обстановке и подоплеке  матча именно  сегодня. С полной уверенностью нельзя сказать, что те или иные советы тренера сработали бы именно в сегодняшней встрече, но Дима и Палыч заинтересованы в том, чтобы сделать определенные выводы сразу после игры, не дожидаясь повторной встречи с тем же соперником, чтобы иметь возможность поработать на необходимыми элементами игры на тренировках уже завтра.
Давайте разберемся, как Палыч применяет свой огромный опыт и знание игры, когда дает свои сослагательные рекомендации. Он находит у себя в памяти игру соперников, максимально похожих на Диму и его сегодняшнего противника, в которой победил аналог Димы, и анализирует, чем отличалась игра Димы от игры его аналога. Если в той игре аналог Димы чаще применял укороченные удары, то Палыч говорит, что если бы Дима в сегодняшней игре чаще применял бы укороченные удары, то мог бы склонить исход встречи в свою пользу. Опыт тренера сказывается в том, как хорошо он понимает стиль игры Димы, его физиологические и психологическпе качества как игрока, и насколько хорошо он может найти исторические аналогии для него и его соперников. Больше сделать, не подключая какие-либо сверхспособности и находясь в пределах нашего реального мира невозможно.
Для того, чтобы найти более точные критерии правдивости сослагательных советов тренера, необходимо знать, что случилось в другом возможном (параллельном) мире, который максимально похож на наш,  но где Дима сыграл не так, как он сыграл сегодня, а больше укорачивал и подавал под левую руку. Этот мир, вполне возможно,  совершенно неотличим от нашего до игры, но результат встречи там мог был быть иной. Если в том мире Дима выиграл, то сослагательные советы Палыча в нашем мире правильные. Так предлагает решать вопрос о правдивости сослагательных высказываний Дэвид Льюис -- среди всех возможных миров находить мир, максимально похожий на наш, но где осуществилось то, о чем говорится в сослагательном высказывании, и смотреть (хотя, конечно, это практически возможно только в редких случаях, если не путешествовать по параллельным мирам), что произошло в том мире. Легко увидеть, что подход Палыча не сильно отличается от подхода Льюиса, только Палыч -- не философ и не путешественник по параллельным мирам, поэтому от путешествует по своей памяти. С помощью "Грани" мы  можем путешествовать по возможным мирам, полагаясь на талант и интуицию создателей сериала.

Последние...метафизики Уайтхед и Бергсон. ч.8. Мистика, теория организма и фракталы

Что будет в среднем

от ненависти и любви?

Среднее





все станет серым
от усреднения ночи с днем
что будет в среднем 
если порох усреднить с огнем? 
этот простой пример дает понять
насколько все опасно усреднять 


что будет в среднем
от ненависти и любви?
по всем законам
здесь получаются нули
но неверно! нет неверно!
ноль не цель, а жизнь не тир
погрешность - это целый мир




что будет в среднем
из стога сена и иглы
что будет  если
разумны во вселенной только мы
это еще один пример того
что в среднем не получишь ничего


что будет в среднем
от ненависти и любви?
по всем законам
здесь получаются нули
но неверно! нет неверно
ноль не цель, а жизнь не тир
погрешность - это целый мир
ноль - это целый мир
весь мир - погрешность
целый мир
так статистика врет нам



Одно из положений мистики, теория взаимозависимости, заключается в том, что не только сознание предполагает существование, но и существование предполагает сознание, иными словами, делается обобщение, что не только субъект, воспринимающий окружающее, но и воспринимаемая  материя, окружающая  его, например, бесформенная субстанция Уоллеса Уоттлса или субстрат метафизиков, обладает сознанием. Наделенная сознанием материя, чем-то напоминающая Солярис Лема или магический туман Всадника души Чалкера, потенциально доступна для общения. Когда кто-то говорит о магии, визуализации, применении мантр для изменения положения вещей в мире, он так или иначе опирается на теорию взаимозависимости.  Тем более ожесточенной критике она подвергается со стороны  ученых. Действительно, на первый взгляд кажется, что эта концепция - лишь продукт наивной симметризации отношений сознания и существования, ошибки, которую еще можно простить йогам или средневековым схоластам, но не серьезному философу. Но источник проблемы гораздо глубже. Мы говорим, человек обладает сознанием и приматы обладают сознанием, в какой-то степени все животные обладают сознанием, но чем тогда так хуже растения, что мы относим их к бессознательным и т.д.? Выясняется, что поставить точную границу между сознательным и бессознательным совсем не так просто.
 Теория организма Уайтхеда избегает научного догматизма и наивной веры мистиков, вводя элементы активного восприятия, прехенции (как философское новообразование, предназначенное специально для того, чтобы избежать коннотаций аналогичных терминов, по моему мнению, не нуждается в переводе), для всех субъектов, в том числе и неживых. Теория организма - полная метафизическая система Уайтхеда, ей посвящен объемистый труд "Процесс и реальность". Не вдаваясь в детали, можно сказать, что механизм прехенций, применительно к неживым субъектам, позволяют говорить не о пассивном следовании внешним силам, а об активном восприятии действительности. Например, камень, находящийся в реке, обтачивается водой, потому что воспринимает воздействие воды и изменяет свою форму таким образом, чтобы минимизировать это воздействие.  Более простой способ понять эту идею - вспомнить обсуждение двух мод восприятия и то, что причинная эффективность свойственна примитивным субъектам даже в большей степени, чем человеку.
Еще один краеугольный камень мистицизма, омнипотентность или всемогущество бога или других сил , опровергается некоторыми философами как не соответствующая аристотелевскому принципу  определенности свойств всего существующего. Согласно этому принципу, то, что не обладает набором определенных свойств не может быть познано или, в жесткой интерпретации, - не существует. То, что бог не обладает определенным набором свойств, которые свойственны всему остальному существующему или, другими словами, нарушает законы науки, является постоянным источником вульгарного материализма, Можно вспомнить такой популярный в свое время смехотворный аргумент: космонавты летали в небо, но бога там не обнаружили, следовательно, его и нет вообще.
 Жизненная сила Бергсона и бог Уайтхеда определяются как тенденции и избегают подобной критики. Это дает возможность метафизике свободно оперировать как религиозными и духовными идеями, так и понятиями науки, с которыми мистикам довольно трудно ужиться. Здесь возможно одно возражение. Тенденция не является вещью, но сторонники физического подхода хотели бы измерить ее с точки зрения теории вероятности. Им интересно, каким образом тенденция проявляется в серии наблюдений, каковы ее среднестатистические характеристики? Один ответ на это таков: мы живем в мире, где ничего не усредняется, потому что нет абсолютно похожих ситуаций. Но есть и другой вариант ответа. В теории фракталов рассматривается вопрос о том, как может существовать вселенная с нулевой средней плотностью. Это связано с известным парадоксом, заключающемся в том, что при сколь угодно малой, но не исчезающей, плотности звезд во вселенной, наше ночное небо было бы ослепительно ярким, а не черным. Теория фракталов позволяет построить такую вселенную, где есть звезды, есть планеты, есть жизнь, и есть множество разумных цивилизаций, но для статистика все это предстает в виде нуля. Кратко, процедура такова: отдельные звезды объединены в галактики, галактики друг от друга отделены на расстояния НАМНОГО превышающее расстояния между звездами, скопления галактик разделены друг от друга расстояниями НАМНОГО превышающими расстояния между галактиками и т.д. Подобное может иметь место и в случае с тенденцией бога. В более прозаических случаях это может дать объяснение и существованию парапсихологических феноменов при их ненаблюдаемости средствами физики.